Мелкий. Токсикоз по-флоридски – или какие еще сюрпризы ждать от мамы

На днях мне сообщили о том, что скоро у меня появится братик или сестренка. Я не придал этому значения. Точно так же я воспринял бы новость о визиты Ангелы Меркель в Москву. Махнув на это дело ручкой, я отправился играть.

Однако, спустя всего пару дней я понял, что играть больше не с кем.

Мама, на которую доселе я возлагал функции главного аниматора семьи, вела себя по меньшей мере странно. Она вставала с утра, немного бродила по квартире, а потом падала назад в кровать. Ей было все равно, что я съем на завтрак, кормила она меня на автопилоте, не ела сама, и нагло засыпала. Я подходил к ней, тыкал пальцем в глаза, проверял мизинцем глубину ее носа, прыгал на нее с разбегу – но испробованные ранее средства не работали.

—        Мама, а я какаю – как-то нагло соврал я, чтобы поднять ее. Она вяло доплелась со мной до горшка, но лишь заподозрив обман, сразу вернулась в исходное положение.

Всем своим знакомым она сказала, что посадила меня тупо на айпэд.  Да, я смотрел много мультиков, но одновременно с этим считал, что провожу время очень интересно. В целом  этому факту я даже был рад.

Дома вместе с мамой все опустилось. Если бы в нашей квартире были плинтуса, то наш уровень был где-то явно ниже. Она готовила еду, которую могла вытерпеть сама, и разнообразный до этого стол, превратился в диетический №4. Овсяночка на воде, бульончик, сухарик, сиротливо тающий в стакане с чаем. Выглядела мама при этом тоже жутко. Папа сказал, что это токсикоз. Я понятия не имел, что это, но папу я с недавних пор любил, куда больше. Я мог бы часть любви, которая раньше принадлежала маме, передать няне, но няня уехала в Россию, так что я был вынужден развлекать себя сам. Впервые в жизни я сам один играл в свои игрушки.

Август во Флориде был жарким и влажным, было откровенно говоря душно, и краем уха я уловил – что это было еще одним фактором, усугубившим без того плачевное состояние мамы Люси. Душой и сердцем она рвалась назад в Москву.

Она начала смотреть телевизор, причем в основном советские фильмы. Мы пересмотрели с ней «С легким паром» и «Служебный Роман». Ела она только русскую еду: гречку, свеклу, печенку, томатный сок, черный хлеб. Однажды я заметил, как в русском магазине с готовой едой «Матрешка», она взглядом маньяка смотрела на  селедку под шубой, оливье, винегрет, рассольник, говядину с подливкой. Все это потом вяло исполнялось ею дома.

Спустя месяц я понял, что дела совсем плохи, когда вспомнил, что все это время она не открывала компьютер. Меня охватило беспокойство. Вдруг теперь так будет всегда?  Мама больше не гоняла со мной мяч, вместо этого она все время читала мне книжки, и еще кое-как, я растормошил ее лепить пластилин. Во время лепки она оживала, потому что нюхала пластилин PlayDoh.  Непонятно почему, но этот аромат был единственным, который ей нравился.

—        Маму надо жалеть и гладить. – сказал мне как-то вечером папа, когда мама в очередной раз уснула раньше меня.

—        Не отдирать ей родинки?

—        Нет, погладить по голове и тихо самому лечь спать.

Я подошел к ней, поцеловал в плечо, погладил ее, потом поцеловал в лобик. Мама улыбнулась и на глазах у нее навернулись слезы.

—        Притворялась, что спит, так я и знал! Теперь я знаю , как заставить ее общаться.

Но помучавшись с мамой-зомби еще пару недель, я вдруг обнаружил, что она становится более адекватной.  Я даже принес ей сережки, со словами:

-Мам, надо одеть.

Но не успели мы с ней снова прокатиться с ветерком по всем любимым детским площадкам, побегать друг за другом, покаться на самокате в общем вернуть былой азарт. Как на меня навалилось новое испытание – меня отдали в детский сад.

Предыдущий пост Следующий пост